Зачем в Сирии провели парламентские выборы

Сирийский режим заинтересован в том, чтобы непременно провести парламентские, а в идеале и президентские выборы по пока еще действующим старым правилам, не предусматривающим какой-либо серьезной конкуренции. Асаду нет смысла дожидаться выработки на переговорах в Женеве новых правил, которые неизбежно вовлекут более широкий спектр политических сил в управление государством

Тринадцатого апреля прошли очередные выборы в сирийский парламент – Народный совет. Точные результаты пока неизвестны, но и без них понятно, что сокрушительную победу опять одержит правящая партия «Баас», ведомая президентом Башаром Асадом. Сирийский режим славится своим умением превращать подсчет голосов в откровенный фарс даже тогда, когда и так понятно, что большинство избирателей будут за действующую власть (это прекрасно продемонстрировало исследование Эндрю Гелмана, профессора статистики Колумбийского университета).

Тем не менее в Дамаске неустанно повторяют, что срок действия полномочий парламента прежнего созыва подходит к концу и народное волеизъявление сейчас – это конституционная необходимость, которую непременно следует соблюсти. Почему сирийский режим так сильно озабочен судьбой государственного института, чей политический вес в Сирии фактически равен нулю? Зачем стране, переживающей тяжелейший экономический кризис и, по сути, до сих пор находящейся в состоянии гражданской войны, тратиться на чисто техническую процедуру выборов в парламент, который может не проработать и до конца года? Да и вообще, для чего нужна имитация выборов, которые априори не признает большая часть мирового сообщества, которые бойкотирует оппозиция и которые проходят лишь на части территории страны? Почему нельзя было просто продлить срок полномочий действующего парламента, не устраивая очередной профанации, тем более что сирийская Конституция это позволяет.

Наперегонки с Женевой

Парламентские выборы для Асада важны здесь и сейчас, потому что чем раньше они пройдут, тем более убедительной будет победа действующей власти. Неслучайно сирийский президент в недавнем интервью РИА «Новости» заявил, что готов провести еще и досрочные президентские выборы.

Появление российской авиации в сирийском небе серьезно поменяло позиции всех участников конфликта. Оно закрепило ситуацию вечного пата, в которой безоговорочная победа ни одной из сторон невозможна, из-за чего вырос спрос на те сценарии сирийского будущего, которые предполагают раздел страны на сферы влияния. Сегодня никто из геополитических соперников не берется рассматривать Сирию как сферу своих исключительных интересов.

Все это повышает спрос на женевский переговорный процесс вкупе с продолжающимся лишь на бумаге перемирием. Хотя режим прекращения огня постоянно нарушается всеми сторонами с самого первого дня его введения, ни Соединенные Штаты, ни Россия, выступающие в качестве гарантов его исполнения, до сих пор не поставили под сомнение сам факт перемирия. Во многом именно потому, что обе стороны возлагают большие надежды на успех в Женеве. И с этой точки зрения проведение парламентских выборов перед очередным раундом должно стать для сирийского режима еще одним аргументом, подтверждающим его легитимность и поддержку со стороны большинства населения.

С учетом того, что Москва и Вашингтон заметно продвинулись в деле сирийского урегулирования, новый статус-кво в Сирии будет устанавливать мировое сообщество в рамках условной Женевы, и он во многом будет зависеть от расклада сил «на земле». Поэтому сирийский режим явно заинтересован в том, чтобы непременно провести парламентские, а в идеале и президентские выборы в соответствии с пока еще действующими (хотя и не на всей территории страны) правилами игры, не предусматривающими какой-либо серьезной конкуренции. Асаду нет смысла дожидаться выработки новых правил, которые неизбежно вовлекут более широкий спектр политических сил в управление государством.

Большинство представленных в Женеве политических сил сейчас лишены возможности участвовать в избирательных кампаниях – Дамаск считает их террористами. Но вряд ли сирийскому руководству удастся заставить мировое сообщество и дальше мириться с подобным положением дел. Сам факт присутствия представителей оппозиции на переговорах в Женеве (в том числе и от «Джейш аль-Ислам» и «Ахрар аш-Шам») уже говорит о том, что они рассматриваются за пределами страны в качестве неотъемлемых субъектов сирийского политического процесса. В сложившейся ситуации Дамаск будет отстаивать право только что избранного Народного совета полностью отработать положенные четыре года, уверяя в его легитимности и всенародной поддержке.

Комфорт гражданской войны

Однако на деле баасисты подменяют понятия, интерпретируя свою безоговорочную победу на парламентских выборах как полную поддержку со стороны сирийского народа. Часть населения сейчас попросту лишена возможности участвовать в выборах, часть – погружена в решение проблем, созданных войной, и ей совершенно не до плебисцитов. Кроме того, главный баасист – Башар Асад – сейчас воспринимается как президент военного времени. Человек, который борется с терроризмом, запрещенным в России ИГИЛ, «Джабхат ан-Нусрой» и прочими джихадистами. А потому, выбирая между баасистами и оппозицией, та часть сирийского населения (преимущественно христианско-алавитская), которая проживает в Дамаске и прибрежных районах Сирии, по сути, делает выбор не столько в пользу «Баас», сколько за нежелание оказаться под юрисдикцией условного ИГИЛ.

С самого начала сирийского конфликта в 2011 году сирийский режим начал проводить пропагандистскую кампанию, причисляя всех своих противников к террористам или наемникам Запада, Израиля, Саудовской Аравии и так далее. Даже самые умеренные оппозиционеры, требующие проведения экономических и политических реформ, тут же объявлялись Дамаском чьими-то агентами влияния или еще хуже – джихадистами.

Цель этой политики была весьма проста: Асаду нужно было заставить мировое сообщество поверить в то, что происходящее в Сирии отличается от того, что происходило в Египте, Тунисе и других странах «арабской весны». Что в Сирии нет никакой политической оппозиции, а сирийский кризис – это не что иное, как глобальная антитеррористическая операция, которую на протяжении нескольких лет ведет сирийская армия.

Режим приложил немало усилий для того, чтобы страну покрыла сеть террористических ячеек. Проведенная летом 2011 года амнистия выпустила на волю далеко не политзаключенных, а самых отъявленных террористов, находившихся в печально известной Сиднайской тюрьме. «Режим не просто распахнул двери тюрем и выпустил экстремистов на свободу, – вспоминает один из ветеранов сирийской военной разведки, – он продвинул вперед их дело – создание вооруженных формирований». Неслучайно одним из любимых лозунгов лояльных сирийскому президенту людей был: «Асад, или мы сожжем страну».

Все это создало немало проблем самому Асаду, но была и польза: режим смог убедить многих в том, что является последним бастионом, противостоящим исламскому терроризму. Появились комфортные условия для проведения выборов, на которых баасисты могли изображать своих оппонентов, не желавших сотрудничать с властью, исламистами и экстремистами. Вряд ли проведенные парламентские выборы серьезно укрепят позиции сирийского режима. Пойдя по пути формализации сирийского антикризисного плана, предусмотренного Резолюцией Совбеза ООН №2254, баасисты ценой продолжающегося гражданского конфликта лишь откладывают неизбежный закат своего безраздельного правления.

Сирийский режим сейчас меньше всего заинтересован в быстром успехе женевских переговоров, потому что время работает на него – чем дольше действующий режим будет находиться у власти, тем меньше стимулов будет у мирового сообщества признавать оппозицию в качестве альтернативы ему. Отсюда и демонстративное пренебрежение международными механизмами урегулирования конфликта. Свое участие в женевских переговорах официальный Дамаск воспринимает как одолжение, которое он делает мировому сообществу. И проведенные очередные выборы лишь укрепят его в этом убеждении.

http://carnegie.ru/commentary/2016/04/18/ru-63355/ix80

Tags: Сирия, парламентские выборы