Джентельменское соглашение о Брексите

В недавней речи по поводу Брексита британский премьер-министр Тереза Мэй отвергла перспективу сохранения членства страны в таможенном союзе ЕС на том основании, что Британия хочет иметь собственную торговую политику. Эта идея не отвечает лучшим интересам ни Британии, ни ЕС.

Да, действительно, у Норвегии и Швейцарии, глубоко интегрированных в рынок ЕС, имеется таможенная граница с Евросоюзом. Им нужна независимая торговая политика, чтобы гарантировать более высокий уровень защиты внутреннего аграрного сектора, чем принят в ЕС – его недостаточно из-за особого, горного рельефа этих стран.

Но Британия традиционно защищала своё сельское хозяйство менее активно, а это означает, что она в любом случае будет вести после Брексита торговую политику, очень схожую с политикой ЕС. Именно поэтому трудно понять, что же выиграет Британия от стремления вести собственную торговую политику, причём особенно в тот момент, когда США под руководством президента Дональда Трампа принимают решения (например, вводят пошлины на импорт стали и алюминия), которые демонстрируют игнорирование интересов менее крупных торговых партнёров.

В реальности главное препятствие на пути членства Британии в таможенном союзе после Брексита является политическим. Как подчёркивает лидер лейбористов Джереми Корбин, поддерживающий идею сохранения таможенного союза, нельзя относиться к стране с таким весом и влиянием, как у Британии, как к простому исполнителю решений ЕС, на принятие которых она не способна оказать никакого влияния. Однако данную проблему можно решить – или, скорее, обойти.

Требование Британии участвовать в решениях ЕС можно и нужно удовлетворить. Британские эксперты могут быть включены в состав комитетов, вырабатывающих решения в сфере торговой политики. У этих экспертов не будет голосующих прав, но они смогут влиять на процесс принятия решений. У ЕС уже есть аналогичные соглашения с Исландией, Норвегией и Швейцарий, которые касаются дел в Шенгенской зоне.

Формальное право принятия решений – это, конечно, другой вопрос. Правовая структура ЕС не позволяет стране, не входящей в ЕС, участвовать в выработке обязательных для всех её членов решений. Тем самым, требуется нечто вроде джентельменского соглашения: ЕС пообещает учитывать интересы Британии при определении своей торговой политики.

Если Британия останется в существующем таможенном союзе ЕС (как это предполагается на время переходного периода) и не начнёт переговоры о новом таможенном договоре с ЕС, тогда подобное джентельменское соглашение могло бы охватывать и новые торговые соглашения, которые ЕС будет заключать с третьими странами. Дело в том, что подобные соглашения будут применяться ко всей таможенной территории ЕС, а у этого понятия есть чёткое значение в соответствии с правилами ВТО. Какие бы выгодные условия доступа к рынкам в них ни содержались, они будут автоматически применяться и к Британии.

В качестве жеста доброй воли ЕС должен также поддержать стремление Британии сохранить рыночный доступ, предоставляемый уже существующими соглашениями ЕС о свободной торговле, тем самым, избавив её от необходимости заново вести переговоры с каждым партнёром всех этих соглашений. Правовым основанием для этого станет тот факт, что таможенная территория ЕС не изменилась, поэтому существующие торговые соглашения ЕС должны и в дальнейшем применяться к Британии. Впрочем, данный аргумент может быть оспорен, подвергая британских экспортёров внезапной угрозе пошлин и других торговых барьеров.

Чиновники Еврокомиссии могут решить, что всё это личные проблемы Британии. Однако подобная реакция противоречила бы духу рекомендаций Европейского совета, принятых в апреле 2017 года; они призывают к «конструктивному диалогу» с Британией «по поводу возможных единых подходов к партнёрам в третьих странах». Подобный конструктивный подход предполагает шаги, которые минимизируют трудности в переходный период, среди них, например, поддержка идеи сохранить нормы существующих торговых соглашений ЕС для Британии.

Оставшись в таможенном союзе ЕС, Британия окажется в намного более сильной позиции, чем, скажем, Турция, которая, несмотря на заключение соглашения о создании таможенного союза с ЕС, в реальности не является частью таможенной территории Евросоюза. В результате, третьи страны не предоставляют экспортёрам Турции автоматический доступ к своим рынкам на уровне ЕС. Турции приходится убеждать третьи страны, с которыми у ЕС подписаны торговые соглашения, сделать это.

Как правило, у Турции это получается. Но она приступает к подобным переговорам в слабой и отчасти странной позиции: от Турции требуют, чтобы в соответствии с её соглашением с ЕС она предоставляла третьим странам все уступки, сделанные ЕС, в том время как у самих третьих стран нет правовых или политических обязательств отвечать взаимностью.

Согласие учесть интересы Британии во время будущих торговых переговоров не должно рассматриваться Евросоюзом как уступка, потому что такое согласие соответствует долгосрочным интересам самого ЕС. Если Евросоюз сможет предложить реальный доступ к рынкам ЕС и Британии, которые в совокупности крупнее рынка одного Евросоюза на 20%, тогда его переговорная сила значительно возрастает.

В этом смысле сохранение членства Британии в таможенном союзе ЕС позволит сохранить позиции Евросоюза в мировой торговле. Многие в ЕС, а особенно Еврокомиссия, хотят поймать сразу двух зайцев – сохранить Британию в таможенном союзе, игнорируя при этом её интересы. Но такого варианта просто не существует.

Доступные альтернативы для Евросоюза – либо наблюдать, как Британия выходит из таможенного союза, либо удержать её, политически обязавшись учитывать британские интересы. С точки зрения долгосрочной перспективы, второй вариант предпочтительней.

Наконец, сохранение Британии в таможенном союзе ЕС позволит избежать восстановления жёсткой границы между Соединённым Королевством и Республикой Ирландия после Брексита. Мэй соглашается, что в любом варианте соглашения такой жёсткой границы быть не должно, но она предлагает лишь какие-то туманные идеи по поводу того, как этого можно достичь в реальности.

Выход Британии из ЕС был и будет шагом, от которого проиграют все. Ни одна сторона не сможет объявить о своей победе, даже если её точка зрения возобладает. Но масштабы убытков обеих сторон можно снизить. В этом смысле, сохранение Британии в таможенном союзе ЕС, благодаря гарантированному предоставлению ей активной, хотя и неформальной роли, – это наилучший вариант для переговаривающихся сторон.

https://www.project-syndicate.org/commentary/brexit-negotiations-customs-union-by-daniel-gros-2018-03